ЭКО

Редакционный раздел

Пользователи : 13942
Статьи : 2842
Просмотры материалов : 11304665

      Свежий номер

     f2018 08

       Купить номер

 

Зачем резать «дойную корову»?! (pdf) Печать

В предыдущем номере «ЭКО» мы попытались развенчать представление о безальтернативности нефтегазовых проектов на арктическом шельфе. Резервы традиционных регионов нефтедобычи далеко не исчерпаны, нужно только изменить политику государства по отношению к западносибирской нефти.

 a pdf flagPDF

 

 

Одним из знаковых событий последних лет стало падение добычи нефти (с газовым конденсатом) в Западной Сибири: с максимума (339–337 млн т) в 2006–2007 гг. до 316 млн т в 2011 г.

Первыми в фазу падения в 2005 г. вступили Ямало-Ненецкий автономный округ (ЯНАО) и Томская область, но еще в 2006 г. благодаря росту добычи в Ханты-Мансийском автономном округе (ХМАО) поддерживалась позитивная динамика производства по региону в целом. С 2008 г. началось сокращение добычи в Ханты-Мансийском автономном округе – главном нефтедобывающем регионе страны, из недр которого годом ранее было извлечено свыше 278 млн т нефти (почти 59% общероссийской добычи). При этом относительно плавная динамика темпов падения пока что обеспечивается за счет роста добычи газового конденсата в ЯНАО, которая в 2011 г. достигла 11,4 млн т, вплотную приблизившись к докризисному максимуму (11,7 млн т в 2006 г.) и превзошла уровень 2000 г. в 2,3 раза.

Суровый приговор…

Действительно ли Западно-Сибирская нефтегазоносная провинция вступила в стадию естественного падения добычи нефти? Этот приговор воспринимается как чуть ли не сам собой разумеющийся. Например, в 2009 г. один из руководителей НК «ЛУКОЙЛ» сказал: «…Россия вышла на пик добычи. Сейчас я могу сказать, что 460–470 млн тонн нефти в год – это та тенденция, к которой мы придем в ближайшее десятилетие. Россия опоздала с вводом крупных новых месторождений… Что произошло в России? Мы вышли на 490 млн тонн. Дальше добыча будет снижаться, потому что в Западной Сибири, которая составляла основной регион производства, добыча пошла вниз. А те месторождения, которые должны вводиться, – Тимано-Печора, Ванкор, Восточная Сибирь – опаздывают на три–пять лет»2.

А вот цитата из Госдоклада Минприроды РФ за 2010 г.: «…Как объем, так и доля ХМАО в добыче нефти в последние годы уменьшаются… Причиной этого является сокращение дебитов скважин на эксплуатируемых месторождениях, многие из которых разрабатываются 40 лет и более, а также относительно худшие промысловые характеристики вводимых в строй объектов»3Но только ли в этом дело?

Администрация округа так объясняет падение добычи нефти: «…невыполнение проектных решений по объемам бурения, вводу новых скважин и действующему фонду скважин; недостаточное проведение геологоразведочных работ и, как следствие, отсутствие подготовленных к разработке запасов, ввод в разработку которых мог бы компенсировать текущую добычу»4. Практически дословно о тех же самых причинах говорилось и в конце 1990-х годов4

В решении научно-технической конференции по проблемам развития нефтегазового сектора в Западной Сибири (2010 г.) отмечается, что «главной проблемой, которая начинает сдерживать развитие добычи нефти в провинции, является совершенно недостаточный уровень геологоразведочных работ. Деятельность недропользователей по выявлению и подготовке запасов нефти является неудовлетворительной… Дальнейший рост добычи нефти… сдерживает отсутствие открытых и законченных разведкой крупных нефтяных месторождений, которые не введены в разработку. Вместе с тем запасы категорий А+В, частично С1 (proof – по западным стандартам) на разбуренных эксплуатационным бурением частях месторождений составляют около 55%. Это означает, что в указанном регионе на ближайшие 5–7 лет имеются потенциальные возможности для поддержания и даже наращивания добычи»6.

Итак, несмотря на ухудшение сырьевой базы, в Западной Сибири имеются возможности для поддержания и даже наращивания добычи нефти. Однако они не реализуются из-за недостаточных объемов геологоразведочных и эксплуатационных работ. Почему же это происходит? Вероятно, потому, что сегодня главенствующим стал так называемый «восточный вектор» – смещение интересов государства и бизнеса при освоении нефтегазовых ресурсов в сторону Восточной Сибири и Дальнего Востока, а также морских шельфов. Ну, а Западная Сибирь утратила прежние приоритетные позиции.

Устами Минприроды Западной Сибири уже вынесен приговор: «Основная добыча в стране сосредоточена в уникальном по масштабу Западно-Сибирском нефтегазоносном бассейне, который вот уже более сорока лет является главным районом добычи нефти. Дальнейшее наращивание добычи здесь практически невозможно, а ее поддержание на текущем уровне требует освоения глубоких горизонтов с существенно более трудными условиями эксплуатации… В долгосрочной перспективе сохранение Россией статуса крупнейшей нефтяной державы возможно лишь при условии освоения принципиально новых регионов. Для этого необходимо обеспечить приток инвестиций в геологоразведку, в первую очередь в поиски и оценку новых месторождений в перспективных районах Восточной Сибири»7. «Боливару не снести двоих…»

Но почему едва начавшееся широкомасштабное освоение ресурсов углеводородного сырья в новых перспективных провинциях создает серьезные проблемы для нефтедобычи в Западной Сибири, где сосредоточено более половины российских ресурсов нефти? Дело в том, что российскому бизнесу не под силу двойная нагрузка по освоению ресурсов и Западной Сибири, и новых провинций (как сказал персонаж о’Генри: «Боливару не снести двоих…»).

Ограниченный инвестиционно-технологический потенциал компаний не позволяет им вести широкомасштабное «наступление на нефтегазовые ресурсы» одновременно по нескольким «фронтам». Это хорошо видно на примере НК «Роснефть», самой большой российской нефтяной компании, крупнейшего нефтедобытчика и в Западной, и в Восточной Сибири: если всерьез увеличиваются инвестиции в Восточную Сибирь, то сокращаются в Западную, и наоборот (рис. 1). Похожие тренды имеют место в динамике показателей компании ТНК-ВР.

Shmat01

    Источник: расчет по данным статистических обзоров журнала «Нефтегазовая вертикаль» URL: http://www.ngv.ru

    Рис. 1. Инвестиции НК «Роснефть» в добычу нефти по регионам (в сопоставимых ценах 2011 г.), млрд руб.

 

Сегодня мы можем наблюдать своего рода противостояние между Восточной и Западной Сибирью, в котором первая выглядит явным фаворитом. Причем это трудно назвать межрегиональной конкуренцией за привлечение инвестиций, скорее, речь идет о внутрикорпоративной балансировке интересов у крупнейших российских нефтегазовых компаний – какой из двух частей Сибири отдать предпочтение в тот или иной момент времени.

Для ключевых участников «наступления на Восточную Сибирь» – «Роснефти», ТНК-ВР и «Сургутнефтегаза» – регион привлекателен тем, что позволяет наращивать добычу нефти из новых крупных месторождений, а заодно получать и политические дивиденды от государства. Главные «минусы» – значительные затраты и низкая доходность и, соответственно, высокие финансовые риски. Например, у НК «Роснефть» удельная капиталоемкость добычи нефти в Восточной Сибири в 2011–2012 гг. была в 3,5 раза выше, чем в Западной, а в среднем за период 2007–2012 гг. – в шесть с лишним раз. Повышенная капиталоемкость нефтедобычи в Восточной Сибири легко объясняется начальной стадией реализации проектов – осуществляются крупные инвестиции (в том числе в обустройство и подготовку территории), а добыча еще не достигла проектного уровня. По мере роста добычи капиталоемкость будет снижаться.

Однако различия в стадиях реализации проектов и освоения ресурсов далеко не полностью объясняют такую дифференциацию издержек. У той же «Роснефти» в 2007–2012 гг. средняя стоимость 1 м проходки в эксплуатационном бурении, мало зависящая от стадии реализации проектов, в Восточной Сибири была в 3,3 раза выше (около 66 тыс. руб.), чем в Западной; самые дорогие буровые работы – на шельфе Сахалина (почти 85 тыс. руб.). Причина – специфика горно-геологических и природно-климатических условий, которые в Восточной Сибири гораздо сложнее, чем в Западной – недаром же стоимость бурения в Восточной Сибири по своей величине приближается к показателям шельфовых проектов.

Сошлюсь на мнение члена-корреспондента РАН И.И. Нестерова – одного из старейших российских ученых-геологов и первооткрывателей западносибирской нефти: «Мало кто знает, что геологоразведочные работы в Восточной Сибири в два раза дороже, чем в Западной Сибири. Там нет болот, а есть горы. Конечно, и болота не подарок. Но их можно по крайней мере засыпать под бурильные установки. А горы ведь не сроешь. Породы в Восточной Сибири раза в два более твердые, чем у нас. Там вечная мерзлота до 1,5–2 км и высокая сейсмичность»8. Как показывает жизнь, не в два, а даже в три раза дороже.

Вероятно, сказываются не только объективные природно-геологические трудности, но и слабость технологической базы, вынуждающая прибегать к импорту технологий и услуг. Например, при освоении Ванкорского («Роснефть») и Верхнечонского (ТНК-ВР) месторождений используется технология горизонтального бурения компании «Шлюмберже», которая открыла на Ванкоре собственную постоянно действующую базу по ремонту, сопровождению и восстановлению всех систем бурения и полностью управляет буровым процессом9. А технологический импорт ведет к еще большему удорожанию восточносибирских нефтегазовых проектов.

При нынешней организационно-экономической и технологической модели освоения ресурсов нефти и газа на востоке страны едва ли не все проекты оказываются низкорентабельными или даже убыточными, их коммерческая привлекательность поддерживается исключительно налоговыми льготами и преференциями – по этой части Восточная Сибирь является безусловным фаворитом. К сожалению, из-за непрозрачности механизмов формирования издержек у наших крупнейших нефтегазовых компаний далеко не всегда понятно, насколько обоснованны предоставляемые льготы, размеры и сроки действия которых зачастую зависят от пробивной силы корпоративных и отраслевых лоббистов. Так, для Ванкорского месторождения до сих пор применяется льготная ставка экспортной пошлины на вывозимую нефть, хотя проект уже вышел на 17%-й уровень рентабельности. Решение о продлении льготного режима, которое обойдется бюджету в 300 млрд руб., было принято вопреки мнению Минфина (но при полном согласии между Минэнерго и «Роснефтью»)10.

Конечно, при освоении нефтяных ресурсов Восточной Сибири не обойтись без налоговых льгот. Например, по агрегированной оценке, приростная капиталоемкость добычи нефти в Восточной Сибири в 1,6 раза выше, чем в Западной (11,3 тыс. руб./т против 6,9). Оценка достаточно представительна, поскольку сделана на основе фактических показателей реализации восточносибирских проектов компаний «Роснефть» и ТНК-ВР, дающих почти 80% современной добычи в Восточной Сибири и Якутии, и показателей деятельности западносибирских предприятий этих же компаний и ООО «ЛУКОЙЛ-Западная Сибирь», на долю которых в совокупности приходится 55% добычи западносибирской нефти. И это – весьма оптимистическая оценка, так как в ней не учитываются дополнительные затраты на развитие региональной инфраструктуры.

Государственные решения о предоставлении льгот нефтяникам, работающим в Восточной Сибири, должны основываться на детальном анализе, расчетах, оценках и обоснованиях. А не наоборот: сначала – принятие «принципиального решения» по просьбе «Роснефти» или какой-либо другой компании, а затем – расчеты и обоснования. Пока, к сожалению, преобладает второй подход.

«Смена вех» по политическим мотивам

Российскому нефтегазовому бизнесу сегодня приходится делать непростой выбор между Западной и Восточной Сибирью. Хотя с чисто экономической точки зрения, дальнейшее активное развитие нефтедобычи в Западной Сибири, вероятно, выглядит более предпочтительным. Что же тогда толкает нас на восток? Не слишком ли мы торопим процессы массированного освоения нефтегазовых ресурсов на востоке России, когда «кладовые» Западной Сибири еще далеко не выбраны?

Наша устремленность на восток в большей степени вызвана многогранными политико-экономическими мотивациями, нежели соображениями сугубо хозяйственной (и тем более – коммерческой) выгоды. Начиная с 1990-х годов тенденции социально-экономического развития восточных регионов России претерпели радикальные изменения. Если в период советского прошлого численность населения и экономика Сибири и Дальнего Востока постоянно росли быстрее, чем в целом по стране, то в последние два десятилетия восточные регионы оказались в роли отстающих.

Численность населения Сибири и Дальнего Востока сокращается – причем быстрее, чем в Российской Федерации. Но если и в национальном масштабе депопуляция представляет серьезную проблему, то что тогда говорить о восточных «окраинах» России с их обширной территорией и крайне низкой степенью заселенности? Неблагоприятная демографическая ситуация в Сибири и на Дальнем Востоке прогнозируется и на будущее. К 2030 г. доля восточных регионов в численности населения страны упадет с почти 20 до 15–17%.

По темпам экономического роста Сибирский и Дальневосточный федеральные округа последние 15 лет стабильно занимают последние два места среди макрорегионов России. При переходе к рыночным отношениям мощный потенциал региона, большая часть которого была сосредоточена в рамках оборонно-промышленного комплекса, оказался в значительной степени невостребованным, что и привело к отставанию.

Показателен пример Красноярского края – первого из восточносибирских регионов, давших стране «большую нефть». В начале и середине 1990-х годов объемы промышленного производства в крае упали почти вдвое, и лишь к настоящему времени промышленность Красноярья только-только вернулась к уровню 1990 г. Из числа базовых отраслей лишь три – топливная, электроэнергетика и металлургия – сумели превзойти докризисные показатели, тогда как объемы производства в остальных (химия и нефтехимия, машиностроение, лесная и деревообрабатывающая, легкая и пищевая) находятся на уровне 30–70% от дореформенного.

В период рыночной трансформации процесс ликвидации предприятий обрабатывающей промышленности на территории края принял массовый характер и не прекращается до сих пор. Самые свежие примеры – уже произошедшее в последнюю пару-тройку лет или грядущее не сегодня-завтра закрытие (приостановка деятельности) таких предприятий, как Сосновоборский завод автоприцепов, «КрасТяжМаш» и «СибТяжМаш», заводы «Сибсталь», «Красфарм». И это – не последние «кандидаты» на ликвидацию. Заводские корпуса превращаются в коммерческие склады и базы, торгово-развлекательные комплексы, а здания бывших заводоуправлений сдаются в аренду под офисы. И то, что происходит с промышленностью в Красноярском крае, отражает общую ситуацию.

Сокращение численности населения при медленном росте экономики создает вполне реальные риски утраты контроля над восточными территориями страны. Слабо населенные обширные земли, в недрах которых спрятана едва ли не вся таблица Менделеева, представляют собой весьма заманчивую цель для наших ближних и отдаленных соседей, имеющих гораздо более многочисленное население и более мощные экономики.

Понимая это, федеральный центр провозгласил курс на подъем экономики восточных регионов страны с их более тесной интеграцией в национальное экономическое пространство, опираясь на активизацию освоения природно-ресурсного потенциала Восточной Сибири и Дальнего Востока.

Но ускорить социально-экономическое развитие восточных регионов за счет вовлечения в хозяйственный оборот сырьевого потенциала Восточной Сибири и Дальнего Востока, особенно наиболее ликвидных видов – нефти и газа, – отчасти оправданно только при достаточно сильном мультипликативном воздействии на экономику регионов. Однако при нынешнем подходе к освоению, что уже отчетливо видно на примере первых крупных нефтегазовых проектов, рассчитывать на серьезные мультипликативные эффекты не приходится. Ведущие компании-недропользователи в основном ориентируются на внешние поставки (включая импорт), а местным поставщикам достается что попроще и что невыгодно привозить на нефтепромыслы издалека – песок для отсыпки буровых площадок, простые строительные материалы и конструкции и т.п. Плюс к этому – привозная рабочая сила (вахтовики и все те же китайские мигранты) и отказ от создания постоянных поселений в районах нефте- и газопромыслов.

Пример Ванкорского проекта в Красноярском крае показывает, что бурный рост нефтедобычи ведет лишь к улучшению статистических показателей развития региональной экономики, а на деле формируется хозяйственный «нефтегазовый анклав», очень слабо с этой экономикой связанный11.

«Вахтово-дистанционный» метод освоения северных нефтегазовых месторождений широко применяется в Канаде и на Аляске, но там ведь не стоит задача заселения, интеграции и промышленного развития «удаленных от центра» регионов. Скорее, наоборот: приоритетом является минимизация техногенных воздействий на окружающую среду и сферу жизнедеятельности аборигенных народов.

У нас же стратегические интересы подчиняются тактическим или даже сиюминутным. Между тем еще вековой давности опыт развития Дальнего Востока показал возможность применения стратегического государственного подхода к решению краткосрочных задач. Таков пример строительства Амурской железной дороги, которое было бы экономически более выгодным при использовании исключительно дешевого труда китайских и корейских рабочих. Однако в целях развития территории и недопущения оттока казенных средств за границу было принято решение о передислокации более дорогостоящей рабочей силы из трудоизбыточных районов России. Это позволило сформировать класс переселенцев и работников для нужд промышленности и торговли на востоке страны. Таким образом, на государственном уровне стратегические интересы ставились выше краткосрочных выгод12.

В наше время стратегически правильный путь как минимум предполагает максимально возможную региональную локализацию проектов по освоению сырьевых ресурсов, глубокое «внедрение» этих проектов в экономику регионов, усиление мультипликативных воздействий. А главное – это развитие обрабатывающих (в том числе высокотехнологичных) производств, которое способствует притоку и закреплению постоянного населения, поскольку по сравнению с сырьевым сектором это требует более квалифицированной рабочей силы и способствует построению более разветвленных цепочек создания добавленной стоимости. Пока же в лучшем случае мы откладываем решение этого вопроса «на потом». А в худшем – просто пытаемся сыграть на опережение в сырьевом секторе.

К ускоренному освоению ресурсов нефти и газа в восточных регионах подталкивают геополитические и геоэнергетические факторы, стремление усилить влияние страны в Азиатско-Тихоокеанском регионе, диверсифицировать направления экспорта энергоресурсов. Все это укладывается в общую концепцию «энергетической сверхдержавности» и безусловно сулит нам какие-то выгоды. Но какие? Эти выгоды с большим трудом поддаются оценке, равно как и связанные с ними издержки. Россию называют сырьевым придатком Запада, а сегодня вдобавок к этому мы рискуем стать и сырьевым придатком Востока.

К тому же Китай – очень прагматичный торговый партнер, упорно стремящийся к максимизации собственных выгод и располагающий довольно вескими доводами в экономическом диалоге с нашей страной. Китай кредитует крупнейшие российские компании, занятые добычей и транспортировкой углеводородного сырья и рассчитывает на ценовые скидки, не всегда приемлемые для поставщиков. Пример: неурегулированность вопроса с ценами на природный газ, что сдерживает реализацию соглашений о широкомасштабных поставках в Китай «голубого топлива» с восточносибирских месторождений13. Не склонен Китай покупать у нас по справедливым ценам электроэнергию, выработанную из газа, и продукты переработки углеводородов. Образно говоря, получается, что Великая китайская стена представляет собой гораздо более прочную преграду для обработанного российского сырья, нежели границы европейских стран.

Таким образом, выбор государственных (и в меньшей степени – коммерческих) приоритетов в освоении нефтегазоносных территорий России осуществляется в настоящее время на основе взвешивания плохо соизмеримых издержек и выгод – политических и экономических. Вероятность принять ошибочное решение в этой ситуации очень высока. В любом случае представляется неправомерным выбор, ставящий в ущербное положение Западную Сибирь.

«Сливки» сняли, но «молока» еще много

Западная Сибирь уже давно стала «дойной коровой», снабжающей доходами страну и наши нефтегазовые корпорации. И ничего зазорного в этом нет. Издержки на эксплуатацию ресурсов углеводородного сырья в Западной Сибири ниже не только в сравнении с Урало-Поволжьем, Югом и Северо-Западом страны, но и новыми восточными районами, где велики затраты пионерного характера. Западная Сибирь сегодня является добывающим регионом, который государство менее других одарило налоговыми льготами. Поэтому Западная Сибирь вносит наибольший вклад в формирование нефтегазовых доходов казны и при этом фактически субсидирует расходы компаний по освоению новых нефтегазоносных провинций.

В частности, на долю Ханты-Мансийского автономного округа, давшего в 2011 г. 53% добычи нефти в России, приходилось немногим менее 60% доходов федерального бюджета от добычи и экспорта сырой нефти. В абсолютном исчислении сумма доходов центрального правительства от добычи ханты-мансийской нефти достигает 2350 млрд руб. С каждой тонны нефти, добываемой в округе, в федеральный бюджет поступает около 9 тыс. руб., по всем остальным регионам России этот показатель составляет 8 тыс. руб., а самая низкая отдача для бюджета – от добычи восточносибирской нефти – 3,7 тыс. руб. (рис. 2).

Shmat02

    Примечание: оценка автора.
    Источники: Росстат / ЕМИСС (URL: http://www.fedstat.ru/indicators/start.do); Федеральное казначейство (URL: http://www.roskazna.ru/federalnogo-byudzheta-rf/); Центральный банк РФ (URL: http://www.cbr.ru/statistics/?Prtid-svs); Федеральная налоговая служба (URL: http://www.nalog.ru/).

    Рис. 2. Доходы федерального бюджета от добычи и экспорта сырой нефти по основным регионам России в 2011 г.

Нагляднее всего это проявляется в сфере геологоразведочных работ. На Западную Сибирь приходится примерно половина прогнозных и перспективных ресурсов нефти, имеющихся в России, но при этом удельный вес региона в суммарном финансировании геологоразведки составляет немногим более 31%, а в объемах поисково-разведочного бурения – 41%. В 2011 г. регион получил менее 10% средств федерального бюджета, выделяемых на финансирование геологоразведочных работ на нефть и газ, – 0,8 из 8,8 млрд руб., что в пять с лишним раз меньше, чем на работы в Восточной Сибири и Якутии (4,5 млрд руб.). Неужели ресурсный потенциал Западной Сибири настолько бесперспективен или так хорошо изучен, что на дальнейшие геологоразведочные работы в регионе можно уже не тратиться?

При этом, например, значительные средства расходуются на проведение геологоразведки в районах Урало-Поволжья, где степень геологической изученности и выработанности запасов вдвое выше, чем в Западной Сибири. Удельный показатель финансирования работ (в расчете на 1 т суммарных прогнозных и перспективных ресурсов нефти) в Урало-Поволжье в 4,8 раза выше, чем в главной нефтедобывающей провинции России (8,8 против 1,8 руб./т), а объемы поисково-разведочного бурения в расчете на 1 т перспективных ресурсов – в 3,7 раза выше (223 против 83 м/млн т ресурсов). По удельным показателям геологоразведки Урало-Поволжье безусловно лидирует среди всех нефтегазодобывающих регионов страны. Может быть, поэтому в Урало-Поволжье сейчас вновь растет нефтедобыча, несмотря на «преклонный возраст» и высокую степень истощения ресурсной базы?

Динамику происходящих процессов хорошо видно на примере Ханты-Мансийского автономного округа. В 2001 г. после провала первой половины 1990-х годов объемы поисково-разведочного бурения в стране достигли своего посткризисного максимума (1847 тыс. м). Рост объемов работ во многом был обеспечен за счет округа, доля которого в общероссийском показателе превысила 56% (1044 тыс. м). По сравнению с 1995 г. объемы буровых работ в округе увеличились в три с лишним раза (в России в целом – всего на 21%), и примерно в такой же степени выросли показатели основных видов геофизических работ (2D и 3D-сейсмики).

Одной из важнейших причин столь стремительного роста геологоразведочных работ в округе стало активное участие властей региона в финансировании и проведении работ. Но после отмены отчислений на воспроизводство минерально-сырьевой базы, сокращения и последующего обнуления доли региона в налогах на добычу нефти округ лишился собственной финансовой базы для поддержки геологоразведочных работ. Объемы финансирования геологоразведки за счет средств региона (окружного бюджета и территориального фонда воспроизводства минерально-сырьевой базы) в 2001 г. составили 6,5 млрд руб., а к 2011 г. упали в номинальном исчислении в 14 раз – до 465 млн руб.14 Расходы недропользователей за этот же период номинально выросли с 17,4 до 20 млрд руб., а в реальном исчислении сократились примерно втрое15.

Как результат, в 2002–2011 гг. в Ханты-Мансийском автономном округе почти в четыре раза уменьшились объемы поисково-разведочного бурения. Абсолютные масштабы спада (780 тыс. м) таковы, что они перекрывают величину сокращения работ по России в целом – 612 тыс. м. Можно сказать, что в 2002–2007 гг. геологоразведка в округе пережила вторую стадию развала, опустившись к показателям кризисного уровня первой половины 1990-х годов, вследствие чего открытие новых месторождений и запасов нефти в самом ресурсно-обеспеченном регионе страны стало едва ли не делом случая.

Быстрый рост геологоразведки в округе в конце 1990-х годов стал одной из предпосылок «взрывного» ренессанса нефтедобычи в начале 2000-х. Конечно, помогла и конъюнктура мирового рынка, но без подготовленной ресурсной базы за столь короткий срок вряд ли бы удалось нарастить добычу в 2007 г. более чем в 1,7 раза по сравнению с 1998 г. Можно почти не сомневаться, что одной из главных причин текущего спада добычи является резкое сокращение объемов геологоразведочных работ, произошедшее в 2002–2007 гг. Если же объемы работ «застынут» на нынешнем уровне, тогда, действительно, трудно будет рассчитывать на поддержание благоприятной динамики добычи и в последующие годы.

В настоящее время в Ханты-Мансийском автономном округе более или менее устойчиво растут лишь объемы сейсморазведочных работ 3D (прирост на 22–23% в 2011–2012 гг. по сравнению с 2001 г.), что отражает общую политику нефтегазовых компаний в регионе – работать «малой кровью», т.е. при минимальных объемах бурения и с использованием современных геофизических методов сконцентрировать усилия на доразведке эксплуатируемых месторождений и пересчете запасов. Но это путь развития без будущего, путь «приговоренного»…

Складывается впечатление, что крупнейшие российские нефтегазовые компании – во всяком случае те из них, у которых есть серьезные добычные активы за пределами Западной Сибири, – уверились в бесперспективности данного региона. Например, у НК «ЛУКОЙЛ» за период 2000–2011 гг. доля Западной Сибири в общих по компании объемах разведочного бурения снизилась с 50 до 27%, а в добыче углеводородов – с 67,5 до 50%. На относительно стабильном уровне (примерно 70%) находится только западносибирская доля эксплуатационного бурения. То есть, в политике компании прослеживается тенденция к поддержанию в Западной Сибири объемов эксплуатационных работ на месторождениях, чтобы «доить корову», но перспективы будущего развития добычи нефти и газа уже связываются с другими территориями – российскими и зарубежными.

Схожая картина и у НК «Роснефть». За последние 5–6 лет годовые объемы инвестиций компании в западносибирские проекты почти не изменились (в сопоставимых ценах), но при этом затраты на разведочное бурение упали в 1,6 раза. В 2011 г. доля Западной Сибири в инвестициях в геологоразведку заметно поднялась лишь по причине сокращения работ в Восточной Сибири, а по остальным компонентам капитальных затрат удельный вес Западной Сибири устойчиво снижается. Добыча нефти в регионе поддерживается на стабильном уровне 78–79 млн т в год, со снижением доли в общем объеме добычи по компании с 76 до 67%.

Ситуация, сложившаяся в Западной Сибири, при нынешней стратегии развития нефтегазового сектора является безысходной. Для остаточных ресурсов нефти, не вовлеченных в разработку, характерно «измельчение» и «усложнение». Например, в проекте Энергетической стратегии Ханты-Мансийского автономного округа отмечается «значительное смещение доли прогнозных ресурсов (неоткрытых месторождений) в сторону мелких и средних по размерам залежей. Гигантские и крупные залежи нефти практически все уже открыты, поэтому будущие открытия связаны с залежами более мелких размеров»16.

Уже к настоящему времени открыто около 2,2 тыс. мелких и очень мелких (по классификации) залежей с запасами нефти менее 3 млн т, а вероятное общее количество таких залежей превышает число выявленных как минимум на порядок. Ресурсы традиционной нефти не сулят крупных открытий, но, по мнению И.И. Нестерова, есть еще 127 млрд т запасов в глинистых породах баженовской свиты17. Даже если в обозримом будущем удастся реально задействовать лишь небольшую часть этого ресурсного потенциала, можно будет получать ежегодно до 10–15 млн т нефти18.

Как показывает зарубежный опыт, подобная не слишком качественная сырьевая база не интересна крупным нефтегазовым корпорациям; ее освоение – это удел, главным образом, небольших независимых компаний. Недаром же в США насчитывается свыше 13 тыс. малых и очень малых компаний-недропользователей, а в России – их от силы пара сотен, если иметь в виду реально работающие. Эксплуатацией ресурсов сланцевой нефти в Северной Америке до самых недавних пор занимались исключительно независимые компании, и лишь в 2010–2011 гг. нефтегазовые гиганты (Royal Dutch Shell, Statoil) начали покупать «сланцевые активы».

К сожалению, для дальнейшего поступательного развития нефтедобычи в Западной Сибири сейчас нет ни надлежащих институциональных рамок, ни действенных экономических стимулов.

Чтобы реализовать имеющийся в регионе ресурсный потенциал, нужны сотни и тысячи малых и средних нефтяных компаний – добывающих и сервисных, более мобильных и склонных к риску, нежели крупные корпорации, которые доминируют в отечественной нефтедобыче, подавляя всяческую конкуренцию. Должны быть созданы надежные барьеры, ограждающие «малышей» от всевластия крупных компаний. Последние зачастую являются монопольными собственниками региональной специализированной инфраструктуры на обширных территориях и тем самым затрудняют доступ в нефтегазовый бизнес для независимых производителей. Требуется создать механизмы привлечения капитала и гибкую налоговую систему, позволяющую повысить финансово-коммерческую привлекательность малых нефтяных проектов и проектов по освоению трудноизвлекаемой нефти.

Конечно, в этом случае государству не придется рассчитывать на серьезное приращение рентных доходов, но ведь и нынешние крупные восточносибирские и шельфовые проекты не отличаются высокой «рентоотдачей». При освоении ресурсов «малой» и «трудной» нефти главное заключается в создании условий для реализации множественных косвенных эффектов в экономике, в том числе на региональном уровне. Масса небольших нефтегазовых проектов априори способна породить гораздо более мощные мультипликативные воздействия, нежели единичные «ванкоры» и «штокманы»: «малые» проекты, как правило, связаны более жесткими инвестиционно-бюджетными ограничениями и потому в большей степени ориентированы на экономию средств и использование местных (а не импортных) относительно дешевых производственно-технологических факторов.

Иными словами, нельзя «дойную корову» – Западную Сибирь – переводить на «скудный рацион», и уж тем более резать. Если за ней должным образом ухаживать, то она еще на протяжении многих десятилетий сможет порадовать страну высокими «надоями» нефти, которые трансформируются в разнообразные экономические эффекты, включая налоговые доходы государства.

У нынешней ситуации в нефтегазодобыче в Западной Сибири есть и еще один аспект: уровень социально-экономического развития этого региона, качество жизни его жителей тесно связаны с политикой государства на нефтегазовых территориях (напомним, что решение этих задач стало одной из неявных причин приоритетности восточных территорий).
О «блеске» и «падении» основных регионов добычи нефти и газа в Западной Сибири – читайте в следующем номере «ЭКО».

 


 

1 Кулешов В.В., Крюков В.А., Маршак В.Д. В какой системе координат оценивать перспективы освоения углеводородных ресурсов Российской Арктики? // ЭКО. – 2013. – № 4. – С. 5–26; Силкин В.Ю., Токарев А.Н., Шмат В.В. Освоение Арктики: время рисковать? // ЭКО. – 2013. – № 4. – С. 27–55.

2 «$70 – это нормальная работа» // Коммерсантъ – Business Guide (Нефть и газ). Приложение. – 2009. – 17 июня. – № 106. URL: http://www.kommersant.ru/Doc/1182572

3 Государственный доклад «О состоянии и об охране окружающей среды Российской Федерации в 2010 году» – Министерство природных ресурсов и экологии РФ. URL: http://www.mnr.gov.ru/regulatory/list.php?part-1101

4 Итоги социально-экономического развития Ханты-Мансийского автономного округа – Югры за январь–сентябрь 2011 г. URL: http://www2.admhmao.ru/economic/index.htm

5 Зайцев Г.С., Толстолыткин И.П. Работа Ханты-Мансийской межведомственной территориальной комиссии по разработке нефтяных месторождений (февраль – июнь 1999 г.) // Вестник недропользователя Ханты-Мансийского автономного округа. – 1999. – № 3. URL: http://www.oilnews.ru/3–3/

6 Научно-техническая конференция «Стратегия и проблемы развития Западно-Сибирского нефтегазового комплекса на современном этапе» // Нефть и газ Западной Сибири. – 2011. – № 1. URL: http://www.ids55.ru/nig/articles/aktualnyeproblemy/211–l–––––r–.html

7 URL: http://www.mnr.gov.ru/regulatory/list.php?part-1101

8 Нефтеудавы (интервью с И.И. Нестеровым) // Советская Россия. – 2009. – 23 июл. URL: http://www.sovross.ru/modules.php?name-News&file-article&sid-55762

9 Компания «Шлюмберже» открывает на Ванкоре центр по управлению процессом бурения // Независимое информационное агентство – Красноярск. – Лента дня. Экономика. – 2009. – 31 авг. URL: http://www.24rus.ru/more.php?UID-46465

10 Просьба Сечина // Ведомости. – 2010. – 20 сент. URL: http://www.vedomosti.ru/newspaper/2010/09/20; Минэнерго дало «Роснефти» скидку не глядя. Борьба за льготы Ванкору только начинается, настаивает Минфин // Коммерсантъ. – 2010. – 20 сент. URL: http://www.kommersant.ru/Doc–y/1506957

11 Семыкина И.О. Есть ли у вас план? Проблемы локализации эффектов при освоении ресурсов углеводородного сырья в регионах Восточной Сибири // ЭКО. – 2012. – № 6. URL: http://ecotrends.ru/archive/632-edition-06?layout=blog

12 Ли Е.Л. «Желтая угроза» или «желтый вопрос» в трудах Амурской экспедиции 1910 г. // Ойкумена. – 2010. – № 3. URL: http://www.ojkum.ru/arc/2010_03/index.html

13 «Газпром» не принимает авансов Китая. Переговоры сторон осложняют цены и сланцевый газ // КоммерсантЪ. – 2012. – 19 июн. URL: http://www.kommersant.ru/doc/1961587

14 Согласно отчету об исполнении консолидированного бюджета и внебюджетных фондов – по данным Федерального казначейства. URL: http://www.roskazna.ru/reports/cb.html

15 По данным Администрации Ханты-Мансийского автономного округа. URL: http://www2.admhmao.ru

16 Энергетическая стратегия Ханты-Мансийского автономного округа – Югры до 2030 года. Проект // Вестник недропользователя Ханты-Мансийского автономного округа. – 2011. – № 23. URL: http://www.oilnews.ru/23–23/

17 Нефть из баженовской свиты может заменить традиционную // Информационно-аналитический портал «Нефть России» / Новости. – 2011. – 20 окт. URL: http://www.oilru.com/news/284769/

18 Шпильман А.: Ввод в разработку таких месторождений, как Имилорское, им. В.И. Шпильмана и Гавриковское, может стабилизировать добычу нефти в Югре // Агентство нефтегазовой информации. – 2011. – 29 нояб. URL: http://www.angi.ru/news.shtml?oid-2782534

 

 

 

Комментарии  

 
+1 #10 Дарья Гаврыш 19.04.2016 22:06
Читая статью, я вдруг подумала: почему в нашей стране столько говорится о поддержке и развитии малого бизнеса, но не предполагается создание, например, особых условий защиты малых нефтедобывающих компаний? Такие компании если и существуют в России, то являются, на 95% «дочками» крупных компаний. Малые и средние предприятия по добыче углеводородов обладают рядом особенностей перед крупными: по эффективности они превосходят гигантов, очень мобильны и гибки, более склонны к применению инновационных методов добычи, их ресурсная база включает низкорентабельн ые участки недр, остаточные трудноизвлекаем ые запасы - крупные же игроки предпочитают уходить с истощающихся нефтяных месторождений на более богатые, т.к. им кажется нецелесообразны м эксплуатировать небольшие и трудноизвлекаем ые запасы. Я думаю, развитие таких малых и средних предприятий благоприятно будет влиять на рост добычи в Западной Сибири, следовательно и на устранение региональных диспропорций развития регионов.
Цитировать
 
 
0 #9 Смицкий Артем 31.03.2016 19:21
Действительно, проблема сокращения финансирования разведывания новых месторождений имеет место быть и достаточна актуальна. Наверное, уж так сложилось, что у нас все хотят все и сразу и совершенно не думают наперёд. Проблему, я думаю, способно решить государство, путём введения каких-либо льгот, либо налоговых, либо путём создания благоприятных условий для инвестиций для нефтедобывающих компаний, чтобы стимулировать разведку новых месторождений. Что касается привлечения большого количества маленьких игроков на этот рынок, то это выглядит достаточно проблематичным в связи с высокими барьерами входа. Однако, если бы это произошло, то, возрастая, конкуренция позволила бы решить некоторые проблемы.
Цитировать
 
 
0 #8 Виолетта 16.12.2015 23:21
Нужно учитывать перспективы структуры и запасов нефти и газа при разработке долгосрочной стратегии нефтедобычи. Дальнейшее развитие должно сопровождаться увеличением инвестиций в разведку и разработку месторождений, особенно для категории трудноизвлекаем ых запасов. Можно сказать, что в Западно-Сибирском регионе есть еще "порох в пороховницах", только ситуация в стране не позволяет рисовать перспективы. Откуда брать деньги с такими ценами на нефть?
Цитировать
 
 
+1 #7 Кондратова Анастасия 16.12.2015 16:06
Читая данную статью, я столкнулась с давно очевидным наблюдением. Наша страна пытается равняться на США, однако дальше покупки технологий почему-то дело не доходит. Как было отмечено, в Америке если есть много мелких месторождений, то есть и много мелких добывающих компаний. Почему бы России не попробовать перенять и эту особенность?! Несомненно, это будет сопряжено с большими переменами в нефтегазовом комплексе, возможно даже с массовыми недовольствами. Однако большинство необходимых реформ проходят эту стадию достаточно быстро, так как позже люди начинают осознавать их положительное влияние. Поэтому я считаю, что России уже пора перестать пытаться догнать Америку за счет увеличения добычи и продажи нефти, а остановиться, подумать, что-то изменить в предложенном направлении, тем более раз сложилась такая ситуация с наличием мелких месторождений, и уже с новыми силами и в обновленном виде начать следовать своим курсом.
Цитировать
 
 
0 #6 Мария 15.12.2015 23:31
Согласно существующим оценкам МПР России, в Западной Сибири остаются не выявленными значительные ресурсы нефти и газа. Однако они пока не обеспечены строго научным подтверждение, и не ясно, могут ли эти оценки быть основой для перспективного прогнозирования .
Одна из основных проблем, с которой сталкивается Западная Сибирь - недостаточный уровень геолого-разведочных работ. И, конечно, не нашли более лучшего решения, чем смещать производство на Восток.
Хотя, как отмечает автор, нефть, добываемая в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке будет дороже. И попытки по разработке Востока связаны даже больше с политическими мотивами, и страхом потерять эти территории.
На мой взгляд, правительству необходимо найти более реальные меры, по развитию своих Восточных территорий, так как мультипликативн ый эффект от разработки нефтегазовых месторождений будет незначителен, а риск потерять статус "ресурсной державы" при отказе от разработки западносибирски х месторождений велик.
Цитировать
 
 
+1 #5 Рогачев Никита 15.12.2015 23:08
В сложившейся ситуации наиболее важным,как мне кажется,являетс я политический фактор.Государство объявляет о приоритете развития Восточной Сибири и Дальнего Востока,это проявляется во введении различного рода льгот и налоговых смягчений.И нефтяные корпорации поспешили воспользоваться моментом:начали активно осваивать ресурсы региона,при этом достаточно большие издержки покрывая как раз теми самыми льготами и смягчениями.Снижение же добычи в Западной Сибири - следствие отсутствия конкуренции в данной отрасли.Как было отмечено в статье,российск ому нефтегазовому сектору действительно не хватает множества небольших компаний,склонн ых рисковать,прово дить разведочные работы там,где их не будут проводить "гиганты".А это приводит нас к выводу о том,что пока в России не сформируется действительно рыночная экономика и институциональн ая среда,говорить об эффективности не приходится.
Цитировать
 
 
0 #4 Бадло Владимир 15.12.2015 17:09
В статье затрагиваются достаточно провокационные вопросы: действительно ли Западно-сибирский нефтегазовый регион вступил в стадию падающей добычи и почему государство направляет вектор развития нефтяной отрасли в Восточную Сибирь? Действительно, в Западной Сибири сосредоточено около 50% запасов всех углеводородов страны, а падение добычи связано не сколько с ресурсной базой, а скорее с отсутствием геологоразведоч ных и эксплуатационны х работ. Показывается, что стоимость добычи в Восточной Сибири гораздо выше, чем в Западной, с другой стороны, государство почему-то заинтересовано в развитии восточного направления, что наталкивает читателя на размышления о правильности нынешней нефтегазовой политики.
Цитировать
 
 
0 #3 Ирина О. 19.05.2015 00:57
Меня несколько удивило заявление Минприроды о том, что в Западной Сибири "дальнейшее наращивание добычи практически невозможно", и что Россия сохранит статус сверхдержавы только при условии освоения месторождений в Восточной Сибири. Соглашусь с предыдущим комментатором, что более высокие затраты на добычу в Восточной Сибири вкупе с технологическим импортом неизбежно приведут к росту цен на нефть. Все это приведет к снижению конкурентоспосо бности нашей нефти на мировых рынках по сравнению с той же арабской. Становится очевидным, что правительство в своей устремленности на восток преследует не экономические выгоды, а политические - подъем экономики восточных регионов. Однако, нефтяные компании в этом не заинтересованы: они ориентированы на экспорт, им проще и дешевле использовать привозную рабочую силу. Думаю, правительству для успешной реализации своих планов необходимо заставить НК нанимать отечественные кадры и развивать переработку, а не экспортировать сырую нефть.
Цитировать
 
 
0 #2 Наталия 24.03.2015 10:36
Рентабельность и эффективность мелких частных НК пока недооценена в России. Поэтому высокие барьеры входа на рынок и большая рыночная власть крупнейших компаний душат региональных нефтедобытчиков . Естественно в данной ситуации без вмешательства государства не обойтись. Нужно совершенствоват ь антимонопольное законодательств о и процедуры получения лицензии на данный вид деятельности.
Также остро стоит вопрос надобности развития Восточной Сибири. К сожалению развития там нет, скорее наоборот постепенный упадок. Отсутствие инвестиций и малонаселённост ь усугубляет положение. Опять же упростив ведение деятельности частных НК, возможно добиться чтобы люди ехали туда. Конечно не всё так просто, регион требует колоссальных затрат на разработку месторождений, но даже если самый кормящий страну регион- Западная Сибирь- получает инвестиции, несоответсвующи е его потенциалу, то про Восточную Сибирь, которая пока что не приносит доход, а только требует вложений, говорить не приходится.
Цитировать
 
 
0 #1 Васса 17.12.2014 02:29
Несколько обескураживает резкое высказывание Минприроды о Западной Сибири, о невозможности наращивания добычи в регионе. Создается впечатление, будто мы опять стремимся наступить на любимые грабли, а именно: вновь пойти путем экстенсивного развития, что в условиях импорта технологий добычи и разработки не кажется мне блестящей идеей. Не окажется ли в результате, что при более высоких затратах на производство мы получим нефть дороже, чем могли бы, проведя модернизацию уже имеющихся месторождений? Как уже было отмечено выше, нефть, добытая в Восточной Сибири, будет стоить дороже не только из-за высоких издержек, сопряженных с началом реализации проектов по добыче, но и сложности в самом процессе добычи. Возникает вопрос: стоит ли овчинка выделки?
Как человеку, проживающему в Западной Сибири, этот вопрос для меня стоит очень остро.
Цитировать
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить