ЭКО

Редакционный раздел

Пользователи : 13945
Статьи : 2842
Просмотры материалов : 11307854

      Свежий номер

     f2018 08

       Купить номер

 

Географический неодетерминизм, пространственная мисаллокация и закон Ципфа Печать

Статья кратко знакомит со взглядами наиболее влиятельных западных последователей на пространственную структуру российской экономики, в том числе применительно к Сибири. Автор подвергает научной критике роль концепции «пространственной мисаллокации» в развитии географически детерминированного подхода к региональной экономике; обсуждает успешность попыток измерить степень пространственной мисаллокации в России с помощью закономерности Ципфа.

 

 

Одним из традиционных течений врегиональной науке является природный или географический детерминизм, интеллектуальные корни которого восходят кэволюционной теории Ч. Дарвина. Последняя трансформировалась в«социальный дарвинизм» Г. Спенсера, асогласно этой доктрине «выживание наиболее приспособленных» определяет облик общества. Географы Ф. Ратцел1 иЕ. Сэмпл2 впопытках объяснить региональное неравенство соединяли социальный дарвинизм иприродный детерминизм, уподобляя национальное государство человеку. Природный детерминизм дискредитировал себя вначале XX в., поскольку использовался политиками того времени для оправдания колониализма, империализма ирасизма3.

Новое развитие идеи детерминизма получили вконце ХХ в.: применительно кистории– вработах Ф. Фукуямы4 иДж. Дай­мэнда5, ак экономике– впубликациях Дж. Сакса6. Дж. Сакс находит обоснование своим позициям уАдама Смита, который еще в1776г. впервой части «Богатства наций» писал, что внутренние районы Африки иземли ксеверу от Черного иКаспийского морей– древняя Скифия, аныне Татария иСибирь,– снезапамятных времен ипоныне остаются внецивилизованном иварварском состоянии, окруженные замерзающими морями, которые не позволяют развивать торговлю7. «Я провел 15 лет, стучась головой остену вАфрике, Сибири иЦентральной Азии,– пишет Дж. Сакс,– впопытках помочь понять, как осущест­влять там экономическое развитие»8.

Автор выделяет три географико-климатических фактора, определяющих успех экономического развития страны: транспортная доступность, возможность эффективного сельскохозяйственного производства ираспространенность инфекционных заболеваний. По его мнению, встранах, расположенных вгористой местности ивнутри континента, вдалеке от морских путей, эффективно только производство продуктов, имеющих высокую удельную стоимость на единицу веса, ­адля таких стран, как Таджикистан, Киргизия, Узбекистан, Казахстан, Туркмения иАфганистан, таковыми продуктами оказываются нефть игероин 9.

Причины возрождения географического детерминизма многие авторы увязывают снеудачами структурных реформ встранах Латинской Америки иАфрики, осуществленных по программам международных финансовых организаций. Первое объяснение, предложенное после азиатского финансового кризиса, было «институциональным»: несамостоятельность центральных банков, незащищенность прав собственности, неразвитость фондовых рынков ит.п. Вплоть до середины 90-х годов «институциональная реформа» оставалась новой «мантрой» вэкономической политике10. Но после осуществления предложенных реформ вназванных странах не последовало ожидаемого экономического возрождения, итогда появилось на свет географическое объяснение визложении Дж. Сакса.

Вокруг «ресурсного проклятья»

Географический фактор может влиять на экономическое развитие двояко: увеличивая издержки производства или формируя специфические институты испособы управления. Действие последнего фактора названо «ресурсным проклятьем», согласно которому страны, обильно наделенные природными ресурсами, склонны формировать «государства-рантье», для которых характерны плохое качество управления ирасточительные траты ресурсов. Это направление исследований, начатое всередине 90-х годов Дж. Саксом11 иР. М. Оти12, продолжено вработах Р. Аренда13, П. Стивенса14 идругих ученых.

По их мнению, наличие минеральной ренты порождает рентоориентированное поведение властей, отставание впроведении структурных реформ, эффекты «голландской болезни», неравенство враспределении доходов инеустойчивость экономики. Главная проблема видится втом, что ресурсные ­экономики чрезмерно опираются на государственную ­собственность ирегулирование, представляющие собой тормоз для экономического развития. Аизбежать негативных эффектов «ресурсного проклятья» можно, развивая институты ­частной собственности ипроводя правильную макроэкономическую политику. «Ресурсное проклятье» порождает ­иполитические проблемы: возникает так называемое «нефтегосударство»15, вкотором доходы от минеральной ренты сосредоточиваются внескольких регионах, унескольких влиятельных групп.

Далее следует вывод отесной взаимосвязи природных ресурсов ссостоянием демократии вгосударстве: «Экспорт продовольствия итоплива не оказывает прямого негативного воздействия на экономический рост, но скорее, изобилие топливных ресурсов отрицательно влияет на демократию, как ина политические игражданские свободы»16. Успешными примерами авторы считают Канаду, Австралию иНорвегию, применительно же кРоссии предостерегают от усиления государственного участия вэкономике иограничений иностранных инвестиций вдобывающих отраслях. Авторы более одиозные– такие, как Андерс Аслунд, переформулируют «ресурсное проклятье» в«российское», подтверждая таким образом, что географический детерминизм опасен уклоном врасизм17.

Сторонники институционального подхода видят влияние географического фактора взависимости типа унаследованных институтов от наделенности ресурсами данной страны. Так, Д. Эсемоглу предлагает «природный эксперимент»18. Если все расовые различия кXV в. уже сформировались, требуется ответить на вопрос, почему настолько неодинаков уровень экономического развития вбывших колониях? Если превалирует географический фактор, то регионы, которые пять столетий назад были богатыми, должны исейчас процветать, инаоборот. Однако высокоразвитые общества вЦентральной ­Америке (ацтеки иинки), атакже вИндии теперь пребывают вбедности, анаиболее отсталые территории Северной Америки, Новой Зеландии иАвстралии ныне вчисле лидеров по уровню жизни.

Ответ находится внеодинаковости качества институтов, установленных европейскими колонизаторами. На территориях, богатых природными итрудовыми ресурсами, они устанавливали или сохраняли существующие эксплуататорские иерархические структуры, зачастую сприменением рабского труда, как вслучае бельгийского Конго иКарибских островов. Там же, где было нечего добывать имало населения, ­игде во множестве селились европейцы, развивались законы иинституты, которые были способны защитить их экономические иполитические права. Эти институты исыграли вдальнейшем решающую роль вэкономическом успехе бывших колоний.

Замкнутый регион, по Дж. Саксу, имеет только три альтернативы: дальнейшее обнищание населения, миграция населения из глубины континента кпобережью или иностранная помощь, достаточная, чтобы инфраструктурно связать данный регион свнешним миром. Отсюда следует, что миграция должна быть внутренней, поскольку внешняя миграция чревата социальным напряжением ивспышками насилия19.

В последние годы были осуществлены попытки количественно измерить влияние климатического фактора на показатели производства. Для этого была использована глобальная база данных G-Econ, где данные по производству валового внутреннего продукта приведены врасчете на «клетку» поверхности земли размерами в1 градус географической ­широты идолготы исследования. Расчеты В.Д. Нордхауза20 иХ.-М. Фюсселя21 выявили, что плотность населения иплотность производства по территории достигают максимума при среднегодовой температуре 10–14 оСинорме ­осадков около 1000 мм/ год. При этом климатические факторы оказывают гораздо большее влияние на плотность населения, чем на душевые показатели производства, апоскольку плотность производства впримененной методике рассчитывается как произведение плотности населения иобъема производст­ва на душу населения, то географическое иклиматическое распределения населения ипроизводства оказываются очень близкими. Но поскольку база данных G-Econ не содержит достаточных данных по добыче нефти игаза вхолодных районах, оценки плотности производства вних ненадежны, так что использовать данный результат для каких-либо оценок эффективности размещения производства вСибири ина Дальнем Востоке не представляется возможным.

Наследие территориального планирования

В анализе зарубежными исследователями экономики регионов России, иСибири вчастности, есть важная концепция, принимаемая априори. Это пространственная «мисаллокация», то есть неправильное размещение производительных сил, всилу политических, стратегических, но отнюдь не экономических соображений. Считается, что концепция возникла вместе со знаменитой дискуссией по поводу строительства Урало-Кузнецкого комбината. Ее суть: несмотря на экономические аргументы впользу Украины как места размещения, конечное решение было принято, скорее, из военно-страте­гических соображений. Входе Великой Отечественной войны это решение полностью себя оправдало.

В современной литературе «мисаллокация» трактуется как негативное последствие «коммунизма» для территориальной структуры экономики. Как правило, для целей анализа 70-летний период территориального развития России по умолчанию вырывается из общеисторического контекста. Постулируется, что производственные мощности размещались на востоке страны волюнтаристски, вцелях осуществления так называемого принципа равномерного размещения производительных сил по территории, приписываемого Ф. Энгельсу. Трудовые ресурсы перемещались насильственно, через систему ГУЛага либо мерами идеологического иматериального поощрения, атакже через систему обязательного распределения специалистов. Врезультате территориальная структура ­производства ирасселения оказалась искаженной по сравнению стой, которой была бы врезультате свободного рыночного развития (что подразумевает действие предпосылок ­осовершенной конкуренции исвободе входа на рынки)22. Искажения усиливаются инеблагоприятным климатом ввосточных регионах страны23.

Соответственно, осуществлялись попытки оценить– качес­т­­венно иколичественно, последствия пространственной мисаллокации, то есть неэффективности территориального размещения производительных сил. Эти исследования не остались незамеченными российской прессой24. Одна из оценок касается структуры городского расселения иявляется плодом работы специалистов Всемирного банка, которые констатируют неэффективность распределения ресурсов вроссий­ской экономике. Эта неэффективность имеет итерриториальный аспект, так что, «исправляя наследие централизованного планирования», Россия должна сталкиваться смассовыми территориальными идемографическими изменениями25.

Основное проявление неэффективности территориальной структуры расселения специалисты Всемирного банка видят вотсутствии вРоссии крупных городов– снаселением 1,5–4,0млн чел. (рисунок). Наличие таковых позволило бы улучшить качество построенной на основе «закона Ципфа» линейной регрессии, вкоторой логарифм численности населения города зависит от логарифма его порядкового по численности номера (ранга)26.

Melnikova

Распределение российских городов по размерам

Источник: От экономики переходного периода к экономике развития. Меморандум об экономическом положении Российской Федерации. ­Апрель, 2004 г. Всемирный банк. – С. 46.

Замечательная статистическая закономерность состоит втом, что во многих странах размеры городов хорошо ­аппроксимируются Парето-распределением. Однако существующая литература до сих пор не может предоставить убедительное экономическое объяснение этой закономерности. Ведущие мировые ученые вобласти региональной экономики признали, что не решаются объяснить эту поразительную закономерность враспределении размера городов: «…это представляет действительную интеллектуальную проблему для нашего понимания городов…»27, и«неудивительно поэтому, что нам недостает такой модели. Это оказалось реальным препятствием, потому что правило «ранг– размер» является одним из устойчивых статистических отношений, до сих пор известных вэкономике»28.

Однако для специалистов Всемирного банка важно, что впредлагаемую законом Ципфа линию не вписываются ­Румыния иАлбания, что позволяет им усилить теоретическую силу закона Ципфа, вменяя ему функцию индикатора рыночности или нерыночности исторического развития страны. По их мнению, врезультате необъяснимого роста встране возникло «слишком большое число городов с­населением 0,5–1,5млн жителей, следовательно, они создавались методом “штамповки” спринудительным переселением, который предпочитали советские органы планирования». Этот вывод сопровождается расчетами по простым моделям темпа роста городов. Отсюда следуют рекомендации стимулировать «обратную миграцию», ликвидировать льготные тарифы на электричество иэнергию вотдаленных районах, передавать налоговую ибюджетную ответственность сфедерального на местный уровень ит.п.

И Сибирь-таки не Америка

Таким образом, неэффективность территориальной структуры экономики России выявляется на основе тестирования соответствия ранга иразмера российских городов образцам– рангам иразмерам городов встранах сразвитой рыночной экономикой. Различия вразмере территории иплотности населения врасчет не принимаются. Все же следует признать, что существующее состояние региональной науки не позволяет абсолютизировать правило Ципфа и, тем более, делать на его основе далеко идущие рекомендации вобласти пространственной политики. Тем не менее полученный результат приобрел популярность иразвивается далее как зарубежными29, так ироссийскими авторами для иллюстрации нерациональности городского расселения30 ирекомендаций кпоощрению миграции взападные регионы России31.

Есть недавние исследования, где авторы задаются вопросом: «А почему же все-таки жители территорий, предназначенных для реструктуризации, вмассе своей уезжать не хотят?»32. Обнаруживая, что северные национальные округа Западной Сибири обладают способностью привлекать мигрантов, эти исследователи находят такой результат поразительным33. Сих точки зрения груз поддержания обществом социальной инфраструктуры вудаленных регионах является «проклятьем советской эры», ипо соображениям экономической рациональности России нужно сжать свой географический размах на Севере, внедряя там вахтовый метод взамен постоянного населения.

Воплотить такую «рационализацию» оказывается гораздо более сложной задачей, чем ее описать. Нежелание населения покидать северные регионы свидетельствует отом, что рекомендуемая оптимизация системы расселения не учитывает потери социальных, человеческих взаимосвязей, привязанности ксвоему городу, привычки копределенному образу жизни ит.д. Сокращение национального экономического пространства оборачивается разрушением социального иментального пространства.

Трудности собъяснением закономерности Ципфа заставляют строить все более сложные эконометрические модели, базирующиеся на поведении экономических агентов, побуждают искать микроэкономические основания наблюдаемых распределений городов, хотя распределение Ципфа не учитывает ни взаимного расположения городов, ни динамики их развития. Вэтом смысле более плодотворными представляются исследования из области естественно-научного знания, например, представленные всовместной работе русского ияпонских исследователей. Находясь вне рамок экономико-статистических моделей, физики Г. Александров, Г. Иноуэ иТ. Мацу­нага представили совершенно неожиданное доказательство того, что вСибири распределение городов может отличаться от подобных распределений вдругих странах, прежде всего, всилу естественных, физико-географических причин.


 


 

1 Ratzel F. The growth of territorial states//  Scottish Geographical Magazine. – 1896. – №12. – P. 351–361.
2 Semple E. Influences of Geographic Environment on the basis of Ratzel’s System of Anthropogeographie//  New York, Henry Holt, 1911.
3 Christopher D. Merrett. Debating Destiny: Nihilism or Hope in Guns, Germs and Steel?// Antipode. – 2003. – September. – Vol.35 Iss.4. – P.802–803.
4 Fukuyama F. The end of history?//  The national interest – 1989. – V. 16,
5 Diamond J. Guns, Germs, and Steel. New York, Norton, 1999.
6 Gallup John Luke, and Sachs Jeffrey D. with Mellinger Andrew D. Geography and Economic Development. Рaper presented at the Annual World Bank Conference on Development Economics, Washington, D.C. – 1998. April.
7 Sachs J. D. Institutions Matter, but Not for Everything// Finance&Development. – 2003. – June. – P. 38–39.
8 Sachs J. D. Economic Possibilities for Our Time (16TH Annual Panglaykim memorial lecture)//  Van Zorge Report. – 2005. – September 8. – P. 9.
9 Sachs J. D. Economic Possibilities... – P. 12.
10 Mkandawire T. The Intellectual Itinerary of Jeffrey Sachs// Africa Review of Books / Revue africaine des Livres. URL: www.codesria.org/Links/Publications/arb2_1/page4_5.pdf
11 Sachs J.D. and Warner A.M. (2001).The curse of natural resources. European Economic Review 45: 827–838.
12 Auty R.M. Russia: the political economy of transition in a mineral economy//   In: Murshed S.M. (ed.) Issues in Positive Political Economy, London: Routledge, 39–56. 2002;; Auty R.M. Political economy of resource-driven growth, European Economic Review, 45(4–6), 839–46. 2001; Auty R.M. Resource Abundance and Economic Development, 2001, Oxford University Press, Oxford.
13 Ahrend R. How to sustain growth in a resource-based economy? The main concepts and their applications to the Russian case //   OECD Economics Department Working Paper, № 478, 09–Feb–2006. URL: www.oecd.org/eco
14 Stevens P. Resource impact – A curse or a blessing?: A literature survey. CEPMLP Electronic Journal – 2003. URL: www.cepmlp.org
15 Rutland Peter. The politics of regulatory reform in a petro-state// Association for studies in public economics. The fifth international conference on «PUBLIC SECTOR TRANSITION», 2002. URL: http://   www.aspe.spb.ru/Papers/25_1.pdf
16 Korhonen Iikka. Does democracy cure a resource curse?//  BOFIT Discussion Papers 18/2004.
17 Aslund Anders Russia’s «Curse»// Moscow Times. – 2004. – Jan. 16.
18 Acemogu Daron. Root Causes // Finance&Development. – 2003. – June. – P. 27–30.
19 Sachs J.D. Institutions Matter, but Not for Everything// Finance&Development – 2003. – June. – P. 40.
20 Nordhaus W.D. Geography and macroeconomics: New data and new findings. // Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, 103(10):3510–3517, MAR 7. 2006. URL: www.pnas.org/cgi/doi/10.1073/pnas.0509842103
21 Hans-Martin Fьssel. New results on the influence of climate on the distribution of population and economic activity//  MPRA Paper № 13788, posted 05. March 2009 / 12:30at. URL: http:// www.mpra.ub.uni-muenchen.de/13788
22 Gaddy C., Hill F. The Siberian Curse: How Communist Planners Left Russia Out in the Cold. Brookings Institution Press, Washington D.C. 2003.
23 Lynch A.C. Roots of Russia’s Economic Dilemmas: Liberal Economics and Illiberal Geography// Europe-Asia Studies. – 2002. – Vol. 54. – № 1. – 3149.
24 Хилл Ф., Гэдди К. Сибирское проклятье; Мельникова Л.В. Освоение Сибири: ревнивый взгляд из-за рубежа / /  ЭКО. – 2004. – № 6.
25 От экономики переходного периода к экономике развития. Меморандум об экономическом положении Российской Федерации. Апрель, 2004 год. Всемирный банк. – С. 18.
26 Это эмпирическое наблюдение, согласно которому самый большой город страны в два раза больше второго по величине города, в три раза больше третьего, в четыре раза больше четвертого и т.д.
27 Masahisa Fujita, Krugman Paul and Venables Anthony J. The Spatial Economics: Cities, Regions, and International Trade. – Cambridge, MA: The MIT Press), 1999. – Р. 225.
28 Masahisa Fujita. Thisse J.M. The Formation of Economic Agglomerations: Old Problems and New Perspectives //   In Economics of Cities: Theoretical Perspectives, Huriot, Jean-Marie and Jacques-Franзois Thisse (Editors), (Cambridge, UK: Cambridge University Press). – P. 9.
29 Iyer S. D. Increasing Unevenness in the Distribution of City Sizes in Post–Soviet Russia // Eurasian Geography and Economics. – Vol. 44. – No. 5. (July – August 2003).
30 Зубаревич Н. Агломерационный эффект или административный угар? Российское экспертное обозрение. – № 4–5 (22). – 2007. – С. 11–12.
31 Андриенко Ю., Гуриев С. Географическая мобильность населения в России // Служба занятости. – 2005. – Октябрь. – С. 66–74.
32 Round J. Rescaling Russia’s Geography: the Challenges of Depopulating the Northern Periphery// Europe–Asia Studies. – 2005. – Vol. 57. – № . 5.
33 Kumo Kazuhiro. Inter-regional Population Migration in Russia: Using an Origin–to–Destination Matrix // Post-Communist Economies. – 2007. – V. 19:2. – С. 131 – 152. 

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

 

Похожие ccылки